Home
über mich
Kontakt
Presse
Fotoarchiv
Archiv Publikaziy
Links
Reserve
Публицистика Интервью Полемика
 

"Районка", №3 2004                                                                      

Профессия- телерепортер

  Тележурналистику справедливо называют королевой масс-медиа. Она зрелищна, красочна, увлекательна, динамична. Ее высочество требует от своих подданных беззаветной преданности и полного самоотречения, граничащего с фанатизмом. У тех, кто присягнул ей на верность, не остается времени и сил ни на что другое, кроме служения голубому экрану. Перед зрителем королева неизменно предстает в парадном наряде, демонстрируя свою итоговую часть, конечный результат. Но, чтоб лицезреть оный, ее солдаты сутками не снимают полевую форму, за что и награждаются известностью, популярностью, славой...

Одним из таких бойцов видимого фронта и является наш соотечественник Юрий Решето. Да-да, тот самый, которого вы видите ежесубботне на своих телеэкранах по каналу WDR в популярной молодежной передаче COSMO TV.  Именно он занимается сиюминутной летописью эпохи на канале Deutsche Welle в роли новостийного редактора и репортера отдела международной политики. Тот самый Юрий Решето, оказавшийся единственным немецким телерепортером на территории Афганистана во время военных действий в ноябре 2001 года.

Живет Юрий в Берлине.  На съемки своей передачи еженедельно летает в Кельн. Мотается с камерой по всей стране, часто бывает в загранкомандировках. В общем, себе не пренадлежит. Тележурналистика забрала его полностью. И он этому несказанно рад.

 

-Скажи, Юра, как тебя занесло на телевидение, да еще и немецкое?

-Начнем с первой половины вопроса. Обучаясь в Нижегородском институте иностранных языков на переводческом факультете, я прошел кастинг на ведущего молодежной музыкальной передачи Шанс, проводимый нижегородским областным телевидением и на протяжении трех лет вел эту передачу. С тех пор неизлечимо заболел телевидением.  А, когда я был уже на четвертом курсе, у меня появилась возможность продолжить образование в Германии, попрактиковаться в живом немецком. И я с небольшой спортивной сумкой приехал на пару месяцев в Бохумский университет на факультет Германистика, славистика, публицистика. Отстажировался, собрался восвояси и вдруг получил от руководства университета предложение закончить образование здесь. Так я остался в Германии. Кроме трех российских курсов, я  проучился своей специальности еще 6 лет, стал Магистром германистики и публицистики и...

-... немецкое телевидение открыло тебе свои объятья?

-Ну что ты, до этого было еще очень далеко. Сначала я закончил несколько практик в немецких газетах, затем, как и ты, сотрудничал с берлинским радио SENDER FREIES BERLIN и радио WDR в Кельне. Чуть позже прошел практику на телевизионном канале NTV в качестве новостийного репортера. В конце концов, меня приняли на волонтариат (высшие редакторские курсы) на Deutsche Welle. Через полтора года обучения я стал редактором  ARD.

-А как ты оказался в Афганистане?

-Да как можно оказаться в горячей точке во время военных действий? По приказу руководства Deutsche Welle, разумеется. К моменту, когда войска НАТО стали бомбить талибов, все немецкие репортеры, находившиеся в Афганистане, уже были дома. Меня вызвали на ковер и сказали: Ты- молодой, перспективный. Семьи у тебя нет. К тому же, говоришь по-русски. Там русский почти все понимают. Вот и поезжай. Я и поехал. Только когда прибыл на место, понял, куда попал. Но уже, как говорится, было поздняк метаться. Надо было работать.

-Понимаю, что воспоминания эти не из самых приятных, и все-таки, что пришлось пережить?

-Да разное. Когда в паре километров от меня разорвалась бомба, мало мне не показалось. Я поездку эту представлял себе в более розовом цвете. Ведь, когда оформлялась командировка, военная ситуация в Афганистане еще не была столь напряженной. Она обострилась, когда я уже был в пути, в горах Таджикистана. Мой главный редактор сказал мне тогда по спутниковой связи: Обстановка накалилась до предела. Можешь возвращаться назад. Нам трупы не нужны. Но, ты сама понимаешь: молодость, романтическая беспечность и Афган уже вот он- рукой подать! Так я оказался в маленьком афганском городишке Талокан. О гостинице не успел даже помечтать. Как и все другие иностранные репортеры, спал на полу в спальном мешке, в доме без окон и дверей, в котором снимал угол за 20 долларов за ночь. Мне выдали командировочные: 12 тысяч долларов наличными, которые висели у меня на груди в кожаном мешочке. На них я 10 дней жил, питался, расплачивался за переезды и услуги переводчиков.

-Не боялся? Ведь за такие деньги в Афгане могли бы и к праоцам отправить.

-Конечно, боялся. Там и за 100 долларов горло перерезают, что и сделали с двумя моими коллегами с финского телевидения на следующий день после моего отъезда из Талокана. Мы все там были живыми мишенями. Я старался быстро ходить, практически перебежками. Ночью- только с фонариком. Да и днем было небезопасно. Всех приезжих местное население принимает за американцев, обзывает их: Харю-харю!. Могут подбежать и плюнуть. Или бросить камнем. А могут и полоснуть из автомата.

Во время одного из прямых включений корреспондент Би-Би-Си залез на крышу сарая, чтоб за его спиной лучше  просматривались горы и совершенно лунный ландшафт, и тут какой-то сумасшедший афганец стал рядом строчить из Калашникова. Английский репортер мгновенно слетел с крыши вместе с камерой, прямо мне под ноги. Я в это время уже был в кадре, до прямого включения оставалась минута. Наши в студии услышали автоматные очереди, кричат мне: Если вы в опасности, немедленно прекращаем прямой эфир!. Но псих, наигравшись в войну, уже смылся, английский  коллега страдал над разбитой камерой, а я приступил к репортажу.

-Можно сказать, отделался легким испугом...

-Именно так. Мой ближайший коллега Армин Штаут, находившийся в это время в другом конце Афганистана, в Мозаришарифе, во время прямого эфира попал к талибам в заложники. Если б через пару часов войска НАТО не освободили его вместе с другими захваченными журналистами, трудно предположить, как бы сложилась его судьба. Талибы были настроены очень агрессивно.

-Я так понимаю, что после триумфального возвращения в Германию перед тобой открылись все двери...

-Верно. Так получилось, что на то время я оказался единственным немецким корреспондентом в Афганистане, и мне пришлось сделать более 60 прямых включений не только на Deutsche Welle, но и на первый немецкий канал ARD, который предложил мне сообщать обстановку в новостийных программах Tagesthemen, Tagesschauen, Morgenmagasin, Mittagsmagasin. И я, еще не вернувшись домой, уже получил по спутниковой связи несколько предложений о сотрудничестве с различными телеканалами. Я выбрал WDR, где сейчас и работаю ведущим внешнеполитической редакции.

-Афганистан был последней твоей горячей точкой?

-Почти. Когда началась война в Ираке, руководство канала снова обратило свои взоры ко мне, и вместе с двумя другими моими коллегами направило меня в  Баварию, на военную базу Бундесвера, где нас учили бегать в костюмах противохимической защиты. К счастью, военные действия закончились раньше, чем мне удалось побывать в Ираке.

-Какими основными чертами, по твоему мнению, должен обладать телерепортер?

-Важнейшим качеством для любого репортера является смелость и детский интерес к жизни. Нужно уметь удивляться миру, всем интересоваться, во все лезть. Что касается  новостийного бизнеса, то в нем  важнее всего- скорость, а также способность переключаться, выбрасывать из головы все ненужное, дабы она не превратилась в свалку на чердаке. Суди сама: с утра я занимаюсь атомными заморочками Северной Кореи, в обед делаю сюжет об очередной речи Буша, посвященной Саддаму Хусейну, вечером выдаю репортаж из Израиля. За день через меня проходит такое количество информации, что если ее аккумулировать, недолго и свихнуться.

Что касается работы телеведущего, то здесь требуются совсем иные качества: артистичность, находчивость, умение общаться с гостями студии, знание психологии.

-Кто занимается твоим сценическим образом?

-Редакция. У нас имеются стилисты, костюмеры, художники-дизайнеры. Специалисты изучают мое лицо, тип фигуры, занимаются моей прической, определяют, что трехдневная щетина, например, мне не идет. Решают, в какой одежде я должен появляться в кадре.

-О последнем, пожалуйста, подробнее.

-В студию приходит костюмер и приносит, скажем,  25 рубашек, 7 брюк и две пары туфель. Всю эту кучу я примеряю в разной комбинаторности. Костюмер делает полароидные снимки. Затем мы вместе с ней изучаем фотографии и отбираем ансамбли, которые, с учетом имиджа канала, мне наиболее подходят. Наша передача ориентирована, в основном, на молодежь 20-35 лет. Поэтому выглядеть надо молодо и свежо, но не так эпатажно, как тинейджеры.

-А в жизни ты одеваешься так же, как и в студии?

-Был бы счастлив иметь возможность так одеваться. Носить эту одежду вне студии я не имею права. Это- наша рабочая спецовка.Она жутко дорогая. В жизни я одеваюсь просто, функционально, спортивно: джинсы, адидасовская куртка,  кроссовки. Костюм у меня, конечно имеется, но надеваю я его крайне редко, только на приемы и светские рауты.

-Как-то Алла Пугачева сетовала в одном интервью, что телекамера щедро добавляет актеру несколько килограммов. Не страдаешь от подобного спецэффекта?

-Алла Борисовна права. На экране я выгляжу куда выше и крупнее, чем в жизни. А, если еще учесть, что в быту я ношу очки, то, в отличие от примадонны, узнают меня на улице не так уж и часто.

-Значит, поклонницы не достают?

-Увы... (смееется). Чтоб отбиваться от поклонниц, надо быть Гюнтером Яухом или ведущим MTV. Паломничества у моего подъезда зрители не устраивают. Но письма мне, конечно, шлют, просят автограф, делают комплименты, выражают благодарность. Это придает мне уверенность в том, что мою передачу смотрят и она нужна.

-Всегда ли поддается твоему прогнозированию реакция зрителей, ведь COSMO TV идет в прямом эфире?

-Не всегда. Порой, случаются и казусы. Как-то я рассказывал в передаче о съемках одной немецкой киностудией фильма о второй мировой войне. Роль полуразрушенного военного Берлина в фильме исполнял нынешний Петербург, богатый на облезлые дворы и закоулки. Соответственно, мальчиков из гитлер-югенд играли питерские ребятишки. И в комментарии я сказал, что в детстве мы с мальчишками часто играли в русских и фрицев, но так убедительно сыграть юных фашистов моим ровесникам  вряд ли бы удалось. Не прошло и пары дней, как на студию поступило гневное письмо от пожилого человека, видимо, участника тех далеких событий: Почему вы позволили  этому молодому русскому так похабить немцев? Это непозволительно и стыдно!.

Такую реакцию просчитать я просто не мог.

-По себе знаю, что когда включается телекамера, на несколько секунд в сознании происходит какой-то зажим, даже если текст знаешь наизусть. Я уже не говорю о прямом эфире, когда возможны любые непредвиденные ситуации... Ты волнуешься в таких случаях или для тебя это уже рутина?

-Конечно, волнуюсь. Практически всегда. Это на экране ты- один на один со зрителем, а на самом деле, как ты сама знаешь, вокруг тебя в студии вертится около 30 человек персонала, обслуживающего съемку и еще 17 человек сидят на режиссерском пульте. Это отвлекает. 80% ошибок наш брат допускает именно от волнения.

Были у меня и нестандартные ситуации, требующие мгновенной концентрации мыслительных процессов. Например, в Афганистане во время прямого включения, когда ведущий новостей ARD Tagesthemen Ульрих Виккарт неожиданно для меня сказал: К нам только что поступило сообщение CNN о том, что талибы сдались. Вы можете это подтвердить? У меня был шок. Находясь в Афганистане, я слышу об окончании военных действий от человека, находящегося за тридевять земель от места событий. Признаться в прямом эфире, что это для меня новость, не могу. В доли секунды собираю мозги в кучу и произношу: У вас там, в Германии, сейчас пол-одиннадцатого вечера, а у нас здесь только 5 утра, и все еще спят: и талибы, и войска НАТО. Кто и кому может сдаваться в такую рань? Слышите: у нас только первые петухи кукарекают? И в эту секунду, действительно, проорал петух. Ульрих Виккерт заулыбался. Напряженность момента была снята. А талибы продержались еще 5 дней. CNN несколько поспешили со своей информацией.

-Кто для тебя является образцом телеведущего?

-Для меня это- собирательный образ. Мне бы хотелось быть таким обаятельным, как Маркус Ланц, спокойным и невозмутимым, как Ульрих Виккерт, таким близким к телезрителю, как Гюнтер Яух, который так умеет подмигнуть в камеру, что у зрителя  становится тепло на душе.

-Хорошо ли оплачивается в Германии работа телерепортера?

-Адекватно психическим и физическим затратам. Наша зарплата приравнивается к зарплате учителя. Правда, это не касается коллег, работающих на частных негосударственных каналах. У них зарплата гораздо выше.

-На каком языке ты думаешь?

-Когда общаюсь с немцами, на немецком. Если с русскими, то по-русски. У меня происходит мгновенное автоматическое переключение из одного языка в другой.

-Не так давно ты ездил в Эфиопию снимать документальный фильм. Какое впечатление на тебя произвела Африка?

-Противоречивое. С одной стороны, сплошная сказка: экзотическая природа, обезьяны, сидящие вдоль дорог. В деревушке, куда я попал, я был, как Миклухо-Маклай, единственным белым человеком и впервые ощутил на себе то, что чувствуют чернокожие среди белых людей. На меня все смотрели, как на что-то диковинное, подходили и трогали за одежду, очки, волосы. В Эфиопии я увидел дома, очень похожие на советские, и синие советские Жигули, на которых ездят местные таксисты. Там многие понимают русский язык.

С другой стороны, Эфиопия-страна жутчайшей нищеты, какой мне не приходилось видеть даже в Афганистане. Дети со вздувшимися от голода животами и мухами на лице- это не средневековье, а сегодняшняя африканская реальность

-Что в творческих планах, коллега?

-Мечтаю снять получасовой документальный фильм о русском снеге. О родном Новосибирске, где я родился и вырос. Хочу показать немецкому зрителю, как в Сибири отмечают новогодние праздники. Как елку наряжают, водят хороводы, строят снежные городки. Как приходят Дед Мороз и Снегурочка. Как горят на морозе щеки и уши, а изо рта идет пар...

-А что в программе- максимум?

-Работа спецкором канала ARD в городе-герое Москва.

-Считаешь ли ты себя счастливым человеком?

-Безусловно. Я абсолютно счастлив, ибо имею возможность заниматься тем, что мне безумно интересно. Ведь счастье, в основном, -это не удовольствие, это- победа.